Современная цивилизация поменяла статус информации, значение которой для человечества вышло за рамки понятия «знание». Она — душа технологического общества, движущая сила его развития, главное богатство современности. Информация одновременно является и инструментом и целью, достичь которую можно многими способами, не обязательно мирными…

Гонка информационных вооружений

Термин «информационная война» впервые использовал эксперт Томас Рон в своем отчете «Системы оружия и информационная война», подготовленном в 1976 году для компании Boeing. В нем указывалось, что ключевым компонентом американской экономики становится информационная инфраструктура, уязвимая как в мирное, так и в военное время. Отчет привлек пристальное внимание общественности, но особенно заинтересовала постановка вопроса американских военных, досконально изучающих данную тему вот уже более 20 лет. Что не случайно: развитая экономика с глобальными интересами, всеохватные разнообразные коммуникации, наконец, богатый опыт «холодной войны», который на примере почившей Страны Советов показал, насколько может быть уязвимо государство, даже супердержава, перед массированными информационными атаками.

В 1996 году эксперт Пентагона Роберт Банкер на одном из симпозиумов представил доклад, посвященный новой военной доктрине вооруженных сил США в грядущем столетии, названной соответственно Force XXI. В ней весь театр военных действий предлагается делить на традиционное и киберпространство, причем влияние последнего со временем будет даже возрастать. Примерно с этого времени Пентагон начинает рассматривать информационную войну, как центральную проблему национальной безопасности в ХХI веке.

Сегодня понятие информационной войны означает всеобъемлющую, ­целостную стратегию, обусловленную все возрастающей значимостью и ценностью информации в вопросах командования, управления, политики, экономики и общественной жизни. По сути, информационная война — это комплекс действий, предпринимаемых для достижения информационного превосходства путем воздействия на информацию и информационные системы противника. Но, что важно, при этом не забыта безопасность собственных информационных систем!

«Объединенная доктрина информационных операций» вступила в действие в октябре 1998 года с подачи министерства обороны США. Она разъясняла некоторые понятия, касающиеся принципов информационной войны. В частности, разницу между «информационной операцией» — действием с целью затруднить сбор, обработку и хранение информации системами противника при собственной защите информационных систем — и собственно «информационной войной» как комплексным воздействием (совокупностью информационных операций) на системы государственного и военного управления противника, чтобы уже в мирное время привести к их параличу. То есть информационная война должна обеспечить превосходство еще до начала собственно боевых действий, сведя их к минимуму, максимально уменьшив количество жертв. Информационная война сегодня — это самая популярная концепция «бескровной войны».

Стоит так же различать информационную войну и информационную ­(компьютерную) преступность, представляющую собой факт случайного или преднамеренного нарушения закона. Информационная война никогда не ведется случайно или обособленно, всегда подразумевая согласованную деятельность по использованию информации как оружия для ведения боевых действий — на реальном поле брани, в экономической, политической или социальной средах. При этом информационная война может даже не нарушать законодательства! Впрочем, на войне все средства хороши, поэтому любая атака против информационной системы рассматривается как информационная. Бомбардировка узла ­связи— такая же операция информационной войны, как рассылка специализированных вирусов или распространяемая через СМИ дезинформация. Но ­бомбардировка— не информационное оружие.

Несмертельное оружие

Информационные войны прочно ассоциируются с компьютерами, проводными и беспроводными коммуникациями, но они велись в мире и при отсутствии высоких технологий. В древности и средние века главным информационным оружием стали слухи, тогда (по большей части и сегодня) они являлись самым доступным способом удовлетворения потребности человека в информации. Слухи помогают преодолеть состояние «информационной неопределенности» и «информационного дефицита», сориентировать свои социальные взгляды и поведение, но человек попадает в зависимость от них. Потому слухи остаются эффективным средством информационного воздействия. Некогда армия Чингисхана шла за волной слухов о невероятной силе и жестокости войска, что подрывало дух противника. Сегодня слухи активно используются не только в избирательных технологиях. Скажем,­ ­основанием для проведения НАТО «миротворческой» операции в Косово послужили ложные сведения, фактически слухи, о геноциде сербов над албанцами, мнимые жертвы которого, по оценкам европейских экспертов, завышены в 40 раз.

Развитие информационных технологий продолжает вносить разнообразие в виды информационного оружия и способы его воздействия. В данный момент информационным оружием чаще называют средства: а) уничтожения, искажения или хищения информационных массивов, б)преодоления систем защиты, в) дезорганизации работы технических средств и компьютерных систем, г) ограничения допуска законных пользователей. Отдельно рассматривается атакующее информационное оружие: от компьютерных вирусов и логических бомб (программные закладные устройства, заранее внедряемые в информационно-управляющие центры военной или гражданской инфраструктуры и приводимые в действие по сигналу) до средств подавле муникационных сетях, ­фальсификации в каналах государственного или военного управления. Универсальность, скрытность (способно маскироваться даже под средства защиты), многовариантность технических форм информационного оружия, широкий выбор места и времени применения, экономичность делают его чрезвычайно опасным. Максимальной эффективности информационное оружие ­достигает при ­долговременном непрерывном ­применении.

Защитный рефлекс

Оценив последствия как информационной войны, так и боевых действий с применением информационных технологий в Персидском заливе, американские военные стратеги поспешно взялись за разработку средств защиты и противостояния информационным атакам. Ведь теперь любой вероятный противник способен повернуть против них их же высокотехнологическое или информационное оружие. По некоторым оценкам, в ­интернет ­действуют до 150 тысяч военных американских компьютеров, и 95% военных телефонных коммуникаций проходят по тем же линиям, что использует гражданское население. Главной защитной директивой американского правительства и министерства обороны на заре компьютерной безопасности было требование отрезать внешний доступ к тому или иному главному процессору. Но за последний десяток лет конфигурация сетей заметно изменилась, теперь любое оборудование обязательно связано с остальным миром. Сегодня каждый связан скаждым и поэтому каждый зависит от каждого. Подход «сиди и охраняй центральный процессор» уже давно устарел, приходится детально изучать каждое электронное устройство, чтобы представлять уровень его влияния на компьютерные сети.

Разработка и скорейшее внедрение технологий обнаружения воздействия на информацию — это естественная защитная реакция на появление информационного оружия. Для преодоления экономического и культурного отставания в условиях современной цивилизации государству необходимо подключение к мировому информационному пространству. При этом приходится тратить значительные усилия на заботу о защите сетевого оборудования, иначе неминуемо проникновение на виртуальную территорию государства информационного оружия или его элементов. А ущерб от такого проникновения может быть очень и очень плачевным.

Результативным методом поиска уязвимых мест в информационных инфраструктурах остается проигрывание сценариев возможных информационных атак. Этимактивно занимаются американские специалисты и стратеги по информационным войнам. Назначив очередные вероятные цели атак в военной системе командования или среди гражданских объектов, они разыгрывают полномасштабные «информационные маневры».

Поля информационной брани

Ко всему, ими уже накоплен богатый опыт применения информационных технологий в конфликтах и развертывания широкомасштабных информационных войн.
Пропагандистская война, организованная США во время конфликта в Персидском заливе, ориентировалась на две целевые аудитории: иракские солдаты и американское общественное мнение. На иракских солдат активно воздействовали листовками (по некоторым данным, их было сброшено 29 миллионов штук), а по радио транслировали свидетельства сдавшихся солдат, молитвы из Корана и цели завтрашних бомбовых ударов. Три четверти сдавшихся иракских солдат подтвердили, что на их решение повлияла агитационная деятельность американцев. На общественное мнение граждан США и части мирового сообщества значительно влияло телевидение, особенно популярные ежедневные брифинги в прямом эфире. Специалисты разделяют процесс обработки общественного мнения в период информационной войны на три этапа. Первый этап — неопределенность, который пришелся на время сразу после вторжения в Кувейт, когда вашингтонская администрация не могла определиться, что защищать: суверенность Кувейта, нефтяные интересы США или границы Саудовской Аравии. Второй этап начался после критического выступления президента, в котором он представил Саддама Хуссейна врагом, еще более страшным, чем Гитлер. На третьем этапе произошел перелом общественного мнения, на что повлияла необходимость поддержки «наших парней и девчонок» вне зависимости от отношения к войне. Агрессивную политику Дж. Буша тогда поддерживало 80% населения.

В недавнем прошлом Пентагон всячески препятствовал нахождению репортеров в зонах вооруженных вторжений— в 1983 году на Гренаде или в 1989-м в Панаме, пытался держать их в узде и во время вышеописанной «Бури в пустыне». Ноуже в Балканском кризисе Пентагон в корне меняет информационную политику. Общественность получила доступ ко всей оперативной информации на ресурсе Bosnia Link: от результатов пресс-конференций с высшим командованием до подробных списков применяемого вооружения, обеспечения войск. Здесь можно было задать любой интересующий вопрос и получить на него скорый ответ. Часть аналитиков и наблюдателей за использование телекоммуникаций и гражданских свобод определила Bosnia Link в положительные примеры использования правительством новейших технологий и свидетельство демократии. Другие уверены, что кажущаяся открытая позиция Пентагона на деле сводится не только к объективным цифрам поставляемого в войска продовольствия и боеприпасов, но и к навязыванию субъективных политических оценок и решений, принятых государственными ­ведомствами.

Есть что сказать и о российской действительности. Проигрыш первой чеченской войны по большому счету обусловлен провалом исполнительными и военными органами власти информационной войны того периода. Это способствовало принятию ошибочных решений по исключению чеченского синдрома. Вспомните, тогда основная масса отечественных и западных СМИ была на стороне ­сепаратистов. Витоге был подписан унизительный мир с самоопределившимися лидерами Ичкерии. Но федеральная власть все-таки делает определенные выводы, и во время второй чеченской кампании она правильно поставила идеологическую работу с ­российским обществом. На общественное мнение россиян, в понимании предпринятых федеральными войсками действий, не повлияли ни значительные людские потери в продолжающемся конфликте, ни сложная гуманитарная ситуация, ни постоянное давление со стороны Запада.

Реальные боевые действия по размаху не идут ни в какое сравнение с развернутыми информационными войнами. Не только во время военного конфликта, но и вокруг любого сколько-нибудь значимого события порой разворачиваются ожесточенные «информационные бои» с целью получения определенной прибыли. Крупномасштабное информационное противостояние между общественными группами или государствами призвано изменить расстановку сил в обществе. Хороший пример — избирательные кампании, которые, случается, даже приводят к реальным жертвам. Крупные избирательные штабы — настоящие лаборатории по созданию и оттачиванию разных способов информационного воздействия на гражданское население. В набор «грязных» избирательных технологий любого уважающего себя политика обязательно входит сбор компромата на конкурентов, подкуп кандидатов с просьбой отказаться от участия в выборах, организация стихийных митингов и демонстраций.

Цель номер один

Несложно догадаться, что главная и окончательная цель информационной ­войны, развернутой на глобальном или внутригосударственном уровне, — массовое сознание! Манипулирование ­сознанием подразумевает подмену смысла или содержания некого явления с сохранением его внешних признаков, но ­вкладывания ­разрушительного или противоречащего истине смысла. Важное условие успеха ­информационной войны— отсутствие альтернативной информации, создание информационного вакуума по определенной проблеме. В этом случае целевой аудитории проще навязать одну модель решения, выдав ее за неизбежную и безальтернативную. Главный признак манипуляции сознанием— отсутствие в обществе анализа альтернатив. Альтернативные источники сбивают выстраиваемую манипуляционную программу, отчего с ними приходится бороться либо создавать свои мнимо альтернативные, забивая истинные. Другой инструмент манипуляции — создание искусственного дефицита времени, то есть предлагаемое решение должно быть принято в короткие сроки по мифическим причинам (чаще за счет формирования в сознании ощущения надвигающейся катастрофы, кризиса), что тоже отметает ­возможность рассмотрения альтернативных решений.

Для манипуляции массовым сознанием одна система ценностей плавно подменяется другой, обычно через критику устоявшейся модели мира. Что, собственно, и произошло при развале СССР. Вначале были выявлены уязвимые места в смысловом пространстве противника, противоречивые факты, стереотипы и представления, которым затем с помощью пропагандистской кампании (СМИ, интернет) придали фундаментальное значение. Результаты манипуляции улучшаются с помощью следующих инструментов:

— адресная направленность, то есть информационная атака ставит целью определенную социально-психологическую группу. Все разведки мира работают над составлением психологического портрета вероятного противника, выявляя его уязвимые места с помощью фокус-групп или глубинными интервью. ЦРУ во времена «холодной войны» вело среди эмигрантов из СССР исследовательскую работу, выявляя наиболее глубинные ­психологические установки, стереотипы, мифы и ценности;

— отвлекающие мероприятия дезорганизуют общество, затрудняют ­рациональный анализ происходящих событий. Инструментом служит «культура шума»— набор разрозненных сообщений, часто противоречивых, не несущих смысловой нагрузки или вуалирующих смысл ключевых сообщений.

Примеры: в период перестройки СМИ были полны инопланетянами, магами, смакованием подробностей криминальных разборок.

Побеждает информационная война тогда, когда навязываемая система ценностей воспринимается целевой аудиторией как «путь к свободе», а носители этих ценностей — как «освободители». Информационная война является главным элементом в современном геополитическом разделе мира, когда военно-политическая или экономическая экспансия (захват важнейших сырьевых ресурсов) выдается за освобождение от тоталитарных режимов.

WWW (Wсемирная Wиртуальная Wойна)

Глобальным театром информационных войн современности становится интернет, позволяющий задействовать необычайно широкий спектр информационной стимуляции сознания и подсознания человека. С появлением Всемирной паутины возникла новая универсальная, развивающаяся по собственным законам, интерактивная информационная среда, все настойчивее заявляющая о себе. Сочетание звука, визуального ряда, текста плюс интерактивная обратная связь порождают у индивида чувство собственной активности или даже «всесилия». Скажем, во время политических выборов в случае с потреблением печатной или телевизионной политической рекламы выборщик осознает себя пассивным. Напротив, пользователи интернета считают себя активными выборщиками, исходя из убеждения, что сами вольны выбирать информационные источники. По мнению специалистов, подобная самоуверенность серьезно понижает порог рационально-критического восприятия предлагаемой информации, чем активно пользуются политики, террористы, экстремистские организации, секты.

Другая особенность интернет — в способности формировать устойчивые ­­микро‑или макросоциальные группы вокруг того или иного ­информационного ресурса. Эти виртуальные социальные ­образования воспринимаются участниками не просто как канал информационного обмена, а как предпочтительная среда общения, где они чувствуют себя «уютно среди своих». Уровень критичности восприятия информации здесь ниже, ­важнее доверительность или интимность ­общения.

Против кого дружить?

Словосочетание «информационная война» прочно закрепилось в лексиконе военных стратегов многих стран. Буквально несколько лет назад ЦРУ выделяло лишь два основных противника США на информационных просторах— Россия и Китай. Сегодня отмечают уже более 20 стран, в которых планируются и осуществляются информационные операции: Куба, Индия, Северная Корея, Ливия, Иран, Ирак, Сирия, Франция, Япония и Германия. Если принципы информационных войн Запада принципиально похожи, то Восток со своим оригинальным мироощущением порой рождает необычные стратегические и тактические концепции. Дальше всего формирование единой доктрины информационной войны продвинулось в Китае, как раз заключающейся в представлении китайцев о войне вообще. Многие из подходов основаны на обмане, войне знаний и поиске асимметричных преимуществ над противником. Сетевые силы Китайской Республики— это подразделения высококлассных компьютерных экспертов численностью до батальона, обученных во множестве государственных университетов, академий и учебных центров. Акцент в них делается на привлечение активной молодежи. Китайцы, как и американцы, проводят крупномасштабные учения по отработке действий во время информационной войны.

Мир меняется, вслед за промышленной эрой пришла эра технологическая со своими ценностями, экономикой, структурой общества, политическими институтами, и, конечно, своими способами ведения военных действий. Благодаря осознанию этого процесса родилось понятие информационной войны. Концепция и принципы ведения информационных войн и все, что с ними связано, еще не устоялись и со временем будут меняться: появится новая классификация, новые виды информационного оружия, способы воздействия и механизмы манипуляции личностью, не исключая агрессивных и даже опасных. Посмотрите на опыт бывших республик СССР: устроить революцию, инициировать беспорядки, акты геноцида и подобное не так уж и сложно, если правильно рассчитать и подготовить информационное воздействие.

Атеист Майкл Крайтон

Еще одним полем битвы в информационных войнах стала сфера деятельности, казалось бы, основанная строго на фактах, доказательствах и аксиомах, — наука. Пламенным борцом за чистую науку, развенчивающим громкие «научные мифы», стал знаменитый ученый и писатель Майкл Крайтон, автор бест-селлеров «Парк Юрского периода», «Конго», «Рой», «Штамм Андромеда», «Крылья», «13-й воин» («Пожиратели мертвых»), «Стрела времени», работавший над разными кино- и телепроектами: «Мир Дикого Запада» (режиссер), «Скорая помощь» (сценарист и сопродюсер) и много другого. Отталкиваясь от свого многопланового образования, широкого кругозора, жизненного опыта и значительной исследовательской работы, Крайтон в критических статьях и выступлениях предлагает с предельной осторожностью и здоровой долей скепсиса принимать очередные медиа-кампании и «политические шоу», якобы основанные на научных исследованиях.

Крайтон заявляет, что ДДТ — не канцероген, он не убивает птиц, а отказ от него послужил причиной смерти десятков миллионов бедняков, преимущественно детей. Причем инициаторы информационной войны о якобы опасном пестициде прекрасно знали истинную правду, но руководствовались политическими взглядами. После собственных изысканий Крайтон уверен, что «вторичное курение» не опасно для здоровья, что полярные шапки планеты не уменьшаются, что «ядерная зима» — не более чем вымысел, основанный на пространных рассуждениях. А как вам идея «полного слияния с природой», возврату к «гармонии со всем миром», в которой существовал человек прошлого? Это когда детская смертность достигала 80% (четыре ребенка из пяти умирали от болезней, не достигнув пятилетнего возраста), когда каждая шестая женщина умирала после родов, а средняя продолжительность жизни равнялась 40 годам. В природе нет никакой гармонии, это предельно жестокий мир, где ты борешься за существование. Городскому жителю, познающему природу из телепередач и фильмов, этого не понять. Эти мифы Крайтон называет современной городской религией, а религии, как известно, основываются не на фактах, а на домыслах.

«Наступит Средневековье в его интернет-версии, эпоха распространения страхов и предрассудков среди людей, не знающих ничего иного».
В этом ряду самый главный научный миф последнего времени — глобальное потепление. Как можно предположить, что ждет нас в 2100 году, когда даже прогнозы погоды назавтра ошибочны? Так же не стоит увлекаться компьютерным моделированием, когда информация об окружающем мире часто берется не из реальности, а генерируется компьютером. Подробно и в доступной форме миф о глобальном потеплении рассмотрен в последнем романе автора «Государство страха», выпущенном издательством «Эксмо» в этом году. Не исключено, что вскоре мы увидим высокобюджетную экранизацию романа (права на экранизацию последних книг Крайтона покупают еще до того, как они написаны), к сожалению, скорее всего снятую через призму «политкорректности» и национальной политики.

«Самой серьезной целью, стоящей сейчас перед человечеством, я считаю задачу различения реальности и вымысла, правды и пропаганды. Определить, что есть истина, всегда было нелегким делом, но сегодня, в век информации (или, как я сам его называю, в век дезинформации) эта проблема особенно остра и требует немедленного решения». («Отказаться от религии энвайронментализма», перевод: Линор Горалик). Полную версию статьи, доклад «Инопланетяне как причина глобального потепления» вы без труда найдете в интернет или на сайте автора www.michaelcrichton.com.