Понятие «русский софт» предлагает множество толкований. Это в СССР сразу становилось ясно, где «их», а где «наше», но сегодня при международном разделении труда программа может быть создана, скажем, с использованием американского компилятора группой российских программистов на французские деньги. В статье под «русским софтом» мы станем подразумевать программы, созданные, прежде всего, в крупных центрах программистской деятельности, расположенных в Москве, Петербурге, Новосибирске, Киеве, Харькове, Минске. Примерно 90% программ, изначально описанных на русском, производятся именно здесь.

Откуда есть пошел…

Период становления отечественного софтверного рынка можно условно разделить на пять этапов. Первый назовем «периодом советского софта» — от зарождения и до конца восьмидесятых. Тогда разработки чаще всего закрыто велись внутри НИИ и в вычислительных центрах (ВЦ) при хорошем государственном финансировании и на базе активно развивающейся советской науки. Потребительского рынка ПО не существовало, тогда слово «компьютер» еще не все слышали. Но именно тогда закладывается базис уникальных отечественных разработок в наукоемких отраслях: оборонная, космонавтика, ядерная физика.

На начало развития свободного рынка в России, распад СССР и активный рост мировой ИТ-отрасли выпадает второй этап— зарождение частных программистских компаний. Сокращение военной отрасли высвободило в том числе большое количество программистов, которым ничего не оставалось, как пытать счастье на вольных хлебах. Потенциал частных компаний был достаточно высок, а уровень развития рынка легального софта низок, оттого прибыль получали только те, кто ориентировался на западных заказчиков, то есть занимался оффшорным программированием.

До начала третьего этапа считалось, что заработать на продаже программ в России невозможно. Мнение сломала успешная ныне «1С», показавшая, что есть в России ниши, в частности бухгалтерское ПО, где спрос именно на отечественные программы высок. Но одновременно спрорывом на рынок продолжается разорение отечественной науки: талантливые программисты потоком уезжают за рубеж, увозя идеи или готовые уникальные продукты. Переманиванию светлых голов очень способствовало открытие в тот же период представительств транснациональных компаний.

Четвертый этап становления «русского софта» — подъем, ознаменовавшийся развитием нескольких направлений. Оказалось, что в России программы нужны не только бухгалтерам — нужны банковская автоматизация, ритейл, торговля, а западные чрезвычайно дороги. Появляется коммерчески успешный софт в области распознавания символов, на лидирующие позиции вышли антивирусные программы, заявили о себе игростроители. Относительно малая капиталоемкость отрасли обеспечивала ей легкий выход на рынок.

И тут случился финансовый кризис, ставший камнем преткновения всей российской экономики. Это пятый этап. Меньше всего пострадали компании, плотно работающие с Западом, и, забегая вперед, скажем, что в основном поэтому у нас так велика сегодня доля оффшорного программирования. Особенно сильный урон понесли разработчики банковского ПО, рынок мультимедиа и игр уменьшился в 5 — 6 раз, антивирусных программ— втрое. Большое количество компаний закрылось, многие иностранные представительства ушли с отечественного рынка, снизились объемы инвестиций. По большому счету, этот период продолжается до сих пор, компании только сейчас начали наращивать объемы выпускаемого ПО, появляются новые игроки. В целом можно констатировать, что российская ИТ-отрасль выжила. Самый яркий пример успешного развития софтверного направления — компания «1С», научившаяся продавать не только программы, но и свой бренд.

Go West

Как уже говорилось, самый популярный ныне способ взаимодействия отечественных программистов с внешним рынком— оффшорное программирование, при котором авторские права на продукт за разработчиком не сохраняются. В основном эта работа связана с миграцией данных (перевод старых форматов на новые технологические стандарты), потому оффшорное программирование отождествляется с рутиной. Но на деле его все-таки стоит характеризовать как оказание проектных услуг, потому что основной объем работ связан с внедрением информационных систем. Часто западным компаниям проще разместить заказ за рубежом, оттого что в родной стране за него никто не хочет браться: либо он не престижный, либо коммерчески маловыгодный. Исполнитель выступает здесь в роли всего лишь дешевой рабочей силы. Из-за отсутствия детального анализа отечественного софт-рынка трудно сказать, сколько компаний занимается оффшорным программированием. Проскакивали такие цифры: крупными проектами занимается примерно 30 компаний, а доля оффшорных программистов от общего числа — до 90%.

Мнения по поводу приемлемости заниматься заказным программированием российским специалистам разделились. В устах тех, кто занимается экспортом готового ПО или продает лицензии на наукоемкие продукты, оффшорное программирование приобретает негативный оттенок. С другой стороны, работы на заказ предполагают научный задел в конкретной предметной области, четкую организацию труда и исполнителей определенного уровня квалификации. Ведь оффшорное программирование тоже может быть высокотехнологичным.

А вот примеров сотрудничества, когда за отечественным разработчиком сохраняются авторские права на продукт, много меньше. Подобные совместные проекты разрабатываются обычно НИИ или частным коллективом, обладающим определенной передовой разработкой. Пример — система распознавания текста PrimaPage, выполненная ABBYY, сегодня во всем мире распространяется только со сканерами Primax.

Некогда популярностью пользовался консалтинг, то есть оказание зарубежной компании услуг по организации бизнеса на нашем рынке. Но все крупные мировые игроки в той или иной степени уж «застолбили» места на отечественном ИТ-рынке и с подобными предложениями обращаются все реже.

Хорошую программу можно разработать в любой точке мире, хоть в центральной Африке. Другой вопрос, как ее продать?! В нашем случае проблема продажи программы за рубеж состоит в том, что происходит перемещение из точки низкой концентрации ПО в точку с ­высокой. Это требует неимоверных денежных вложений на маркетинг и рекламу. Да, и не забудьте про локализацию и организацию службы поддержки на местном языке. Такие расходы может позволить себе далеко не каждый отечественный софтодел. Удачей считается партнер, берущий на себя часть издержек по продвижению программного продукта на родине, за что, соответственно, просит часть прибыли.

Не стоит забывать об интернете, еще одном пути экспорта ПО. Мы говорим про shareware, способе, только на первый взгляд кажущемся легким и малозатратным. На деле в Сети идут свои рекламные войны, там полно предложений, так и распихивающих друг друга в баннерах. Видимо, лидер русских интернет-продаж— это антивирус Касперского (по данным сайта Dowload.com, его скачивают каждый день не менее 500 раз). Другие компании, достигшие успеха на поприще интернет-продаж: STOIK Software, Cognitive Technologies, ABBYY, «Арсеналъ», Paragon, «МедиаЛингва». Но учтите, что объем скачанных trial-версий к реально проданным составляет от 1:50 до 1:100.

Еще один путь выхода «в свет», OEM-поставка, осуществляется четырьмя способами: 1) поставкой программы, встроенной в компьютер, 2) вместе с периферией, 3) встраиванием в электронные платы (например, вместе со спутниковыми навигационными системами, мобильной телефонией, устройствами обработки видео/аудио для передачи по линиям связи) и 4) в игровых автоматах (в частности, такое практикует минская «Группа компьютерной мультипликации и анимации»).

Наконец, можно продавать лицензии на наукоемкие программные разработки. К подобным услугам прибегают компании, которым выгоднее приобрести российскую технологию либо нет возможности реализовать ее у себя.
 
Молодая поросль

Финалистами российского этапа Imagine Cup 2006, своеобразной олимпиады программистов, организованной Microsoft, стала команда четверокурсников МФТИ: Дениса Орлихина, Сергея Усилина, Кирилла Тропина и Антона Филимонова. Их разработка, проект Sportster, использует возможности интернет, чтобы помочь людям вести здоровый образ жизни. Участники сообщества смогут устраивать тренировки и другие общественные мероприятия, делиться результатами тренировок и достижениями, соревноваться друг с другом.

Sportster состоит из нескольких отдельных программ и сервисов с разными задачами. Calendar — личный органайзер для управления тренировками. Sportivities — обсуждение тренировок и мероприятий, устраиваемых участниками, вплоть до возможности создания собственной страницы с использованием шаблонов. Sportster GPS Challenger, как понятно из названия, взаимодействуя со спутниковыми навигаторами, анализирует пройденный за время тренировки путь. Premium Club осуществляет доступ в платные или закрытые клубы и сообщества: Nike Shox, Chelsea Fan Club, Oslo Ski Club. Наконец, Sportster Fan Zone — место общения фанатов между собой и с кумирами. В Sportster также встроен мобильный клиент для Windows Mobile 5.0.

Качество реализации программного пакета и его актуальность восхитили специалистов, команда имеет все шансы получить главный приз — $25 тыс. в финале, который пройдет в Дейли (Индия).

Наш класс!

Наибольших успехов на внешнем рынке добились отчественные прикладные программы:
— Лингвистическое ПО. Здесь все понятно, ведь никто не будет знать русский язык лучше нас самих. Этот сегмент рынка делится на четыре направления: распознавание текстов, словари, машинные переводчики, шрифтовое направление. Скажем, в распознавании текста лидируют ABBYY и Cognitive Technologies, а среди машинных переводчиков пользуется известностью «Промт». Несколько лет назад французский компьютерный журнал PC Expert сравнил несколько самых популярных систем машинного перевода из разных стран, в ходе обширного тестирования лучшим был признан «промт»’овский продукт Reverso/PROjectMT, опередивший остальных по показателям в среднем на 30%. Другой пример, компания «Арсеналъ» (создатель переводчика «Сократ»), — партнер американской компании Ectaco, создающей передовые карманные переводчики.

— Защита информации. В антивирусном направлении на производителей опять же работает российская специфика. Здесь выделяются два лидера: «ДиалогНаука» (Игорь Данилов и Dr.WEB) и Лаборатория Касперского; первая больше ориентирована на внутренний рынок, вторая — на внешний. Сегодня антивирусы Касперского продаются не только как самостоятельная программа или shareware, но и встраиваются в пакеты многих зарубежных компаний: Data Fellows (Финляндия), Vintage Solutions (Япония) и G-Data (Германия). Компания «Элвис+» успешно экспортирует продукт TrustWorks Systems в области защиты рабочих станций и локальных сетей от несанк-ционированного доступа. Спросом пользуются продукты от Jetico в области защиты информации и шифрования данных.

— Мультимедийные продукты, основанные на российских историко-культурных ценностях. Опять же, кто, если не мы? CD с виртуальными музеями, картинными галереями и прочим на Западе пользуются успехом, там традиционно российская культура и история продолжают вызывать интерес.

— В области наукоемких библиотек хорошо экспортируется DSP-направление: факс-модемные библиотеки, программные модули и алгоритмы в речевых технологиях.

— Программы-утилиты, распространяемые преимущественно shareware. Помимо этого вспомним Евгения Рошаля с архиватором RAR и файловым менеджером FAR, компания Paragon продает PTS Advansed-BootManager, PTS Partition Manager, PTS-DriveBackup, не забудем и про THE BAT.

— Компьютерные игры. О них мы подробно писали в № 6 нашего журнала за этот год. В двух словах… Созданные российскими компаниями игры реально пользуются популярностью на европейском рынке и уже активно завоевывают страны по ту сторону Атлантики. От «Тетриса» и «Цветных линий» до «Дальнобойщиков», «ИЛ-2: штурмовик», EX Mashina, «Космических рейнджеров-2». Даже выполненные на заказ пятые «Герои меча и магии» говорят о высоком уровне и творческом потенциале отечественных игростроителей.

Экспорт

По некоторым данным, прошлогодний экспорт отечественного программного продукта составил более миллиарда долларов, а в этом году планка, скорее всего, поднимется до двух. Заметим, эти цифры достигнуты только компаниями, входящими в некоммерческое объединение «Руссофт», их уже около сотни. Плюс на мировом рынке активизировалось присутствие компаний, поставляющих рассчитанный на массового потребителя тиражируемый софт. Они объединились в другую ­организацию— Independent Software Developers Forum или ISDEF («Форум независимых разработчиков программного обеспечения»), заверяющий, что в 2005 году выручка на внешнем рынке составила более $200 млн. Но на самом деле действительно крупных компаний, занимающихся экспортом готового к продаже ПО, почти нет. Сравнивая отечественный рынок экспортных программ с той же Индией, получаем неутешительные результаты, — он составляет от их объема всего 5 — 10%. А по данным исследовательского института МакКинзи, производство ПО на душу населения у нас раз в сто меньше, чем в США!

Кадровый вопрос

Есть направления, в которых российским программистам в мире нет равных, периодически встречаются восторженные новости о том, что наши юные дарования стали первыми в очередной программистской олимпиаде. Но прорыва пока так и не произошло, причем ни на внешнем, ни на внутреннем рынках. Главной «внутренней» бедой называют пиратов. По оценке Microsoft, объем контрафактного ПО в России составляет аж 92%. Но кто же виноват в том, что наших «лучших в мире программистов» задвинули индусы и китайцы?

Отчасти опять же пираты, перетягивающие львиную долю прибыли, которую можно было бы эффективно использовать в рекламных и маркетинговых целях, а также в наукоемких исследованиях. Но, что интересно, директора и учредители софтверных компаний своей главной проблемой называют как раз не финансовую, а кадровую. Вопроса здесь два: где взять и как удержать?

Со старшим поколением понятно, они уехали работать к «дяде Сэму». Тотже Пажитнов, создатель «Тетриса», сейчас возглавляет один из игровых отделов Microsoft. А молодая поросль, где она? Хороший софт пишут хорошие программисты, а хорошие программисты могут появиться лишь при наличии хорошего образования. Количество профильных отделений в вузах постоянно растет, но, по единодушному мнению их будущих работодателей, к ним приходят «специалисты», к работе не готовые. Их приходится «доводить до кондиции» минимум полгода. Вузовские педагоги в силу своего возраста далеки от современных тенденций создания программного продукта, да и к программистам, в общем, продолжают относиться, как к избранным. А на деле им, прежде всего, необходимы навыки организации работы по принципу конвейера и оптимизации труда, что первостепенно при создании сложных продуктов. По оценкам того же института МакКинзи, ­производительность ­российских разработчиков ПО несравнимо ниже, чем на Западе. Никто не спорит, что русский программист способен быстрее американского написать отдельную программу, но в данном контексте оценивается макроэкономический показатель, определяемый уровнем организации производства и развитием экономики.

Сами ИТ-специалисты не стремятся идти в преподаватели, ведь им придется поменять приличную зарплату на откровенно нищенскую. Причем кадровая проблема ощущается на всех этапах разработки ПО: так же не хватает грамотных руководителей проектов, топ-менеджеров, чему в России почти не учат.

Пусть вузы пока не готовят к «производственному конвейеру», но, к сожалению, они перестали выпускать и спецов, способных создавать знаменитый «русский наукоемкий софт». Ведь его производство требует помимо хорошего знания собственно программистского ремесла широких знаний предмета, для которого ПО пишется.

После того как специалист втягивается в производство, приходится ломать голову над тем, как его удержать на предприятии, ведь западные компании предлагают более выгодные условия. Вот и получается, что «там» руководство диктует условия труда, а у нас — сотрудники. Сложнее всего небольшим фирмам, которые готовы удерживать специалистов зачастую даже в ущерб финансовым интересам. Но работа в маленьких компаниях имеет свои плюсы, ради которых отдельные высококлассные программисты отказываются от высоких заработков. Это возможность поработать над различными проектами, тем самым попробовав себя во многих ролях, реализоваться творчески. В крупной же компании человек обречен стать винтиком производственного комбайна, где переход на новый уровень или в другую область требует существенного труда.

Ведущий несырьевой экспорт

А что наше правительство во главе с президентом, не так давно неожиданно вспомнившим, что и в его родной стране есть эта пресловутая ИТ-сфера? Как оказалось, «экспорт в сфере информационных технологий является ведущим несырьевым экспортом в РФ»! Живо была выработана программа «по выводу разработчиков ПО «из тени», в рамках ­которой создано Федеральное агентство по развитию экспорта в сфере информационных технологий (ФАРЭСИТ) для оказания «информационной, аналитической и маркетинговой поддержки продвижению отечественных товаров и услуг в сфере IT-технологий на мировой рынок». По задумке, государственная поддержка развития экспорта продукции и услуг в ИТ-сфере должна идти по двум направлениям: повышение конкурентоспособности российских компаний на экспортных рынках и привлечение в Россию ведущих мировых компаний отрасли ИТ для создания центров перспективных разработок и предоставления услуг. Основными мерами стимулирования экспорта отечественного ПО и услуг называются: упрощение таможенного администрирования, совершенствование налогового законодательства, а также поддержка продвижения российских компаний отрасли ИТ на мировом рынке. Также указывалась необходимость «организации сертификации экспортеров по международным стандартам». Владимир Владимирович поделился уверенностью, что Россия способна совершить прорыв в сфере информационных технологий, поскольку есть «и кадровый потенциал, и весомый научный задел».

Научный задел точно есть, но вот с кадровым потенциалом, как мы поняли, существуют серьезные проблемы. Те же «привлеченные в Россию ведущие мировые компании» потоком переманивают перспективных специалистов, а остальной «кадровый потенциал» используется как дешевая рабочая сила на оффшоре. И заметьте, ни слова о том, откуда этот «кадровый потенциал» брать. Главное богатство разработчиков ПО — грамотные специалисты, и сами по себе они из-под земли не вырастут.

Все перечисленные меры можно рассматривать как временный тактический ход, но детальный стратегический план развития отечественной ИТ-сферы, рассчитанный на много лет вперед, до сих пор отсутствует. Да и на ФАРЭСИТ отечественные разработчики смотрят настороженно, справедливо опасаясь повторения ситуаций с оружейной и нефтегазовой отраслями: сегодня ими заправляют чиновники, а все заказы обязательно контролирует государство. Не распорядятся ли подобным образом со встающей с колен российской ИТ-сферой? Не окажется ли в скором времени на соседних с Ходорковским нарах, например, руководитель «1С» (три раза сплюнем)? Есть над чем задуматься!

Да, оффшорное программирование спасло Индию, их специалисты ценятся, но всего лишь как реализаторы, для нас этот путь явно тупиковый. Пока еще мир не прочь обратиться к россиянам за какой-нибудь научной разработкой или творческой идеей. Так, наверное, стоит ухватиться за уже существующий имидж, заметьте, вполне приличный, чем копировать чей-то успех, пытаясь пробиться в поделенную и плотно занятую нишу мирового рынка ИТ.