Информационное обеспечение работы судебной системы в РФ – одно из направлений общей модернизации всех сфер жизни современного российского общества. Совершенно очевидно, что суды, как и крупные производственные предприятия, нуждаются в том, чтобы исходить в своих действиях из четко отлаженной, бесперебойно функционирующей системы абсолютно достоверных данных. От принятия решения – его беспристрастности, своевременности и обоснованности – зависят человеческие судьбы. Сегодня сложная творческая работа судьи сталкивается с вызовами времени, в основе которых – технически усложняющийся процесс судопроизводства. На помощь тем, в чьих руках находится судьбы людей, их будущее, сегодня приходят ИТ. Об их поступательном проникновении в судебную практику – начальник отдела правовой информатизации и судебной статистики Челябинского областного суда, Советник юстиции 1 класса Семен  Зильберман.


     — Семен Зосимович, скажите, с чего начинался процесс информатизации судебной сферы в нашей стране в постперестроечный период и конкретно в Челябинском областном суде? Как ИТ пришли в суд?
     — Это очень интересный вопрос. Интересен он, в первую очередь, в связи с историей проникновения информационных технологий в Челябинский областной суд. Наша история – это уже двадцать лет. 1988 год – это начало истории использования ИТ в нашем суде. Первым шагом было приобретение двух персональных компьютеров «Искра - 1030», Эти компьютеры были первой попыткой Советского союза реализовать персональные компьютеры, подобные «Intel». Попытка, нельзя сказать, что неудачная, хотя продолжения это не имело. Но такова, к сожалению, история нашей страны. Начало информатизации Челябинского областного суда было положено инициативой Федора Михайловича Вяткина, которому в 1988 году попалось на глаза небольшое издание, выпущенное на Западе и посвященное вопросам проникновения информационных технологий в систему судопроизводства. Вряд ли она сейчас кого-то заинтересовала бы. Можно представить себе возможности техники 80-х годов. Можно было быстро набрать какой-то документ, существовал контекстный поиск, но о базах данных и о судебном делопроизводстве там практически ничего не было. Но, во всяком случае, знакомство с этой книгой побудило нашего руководителя обратить внимание на область информатизации, стало первым, что убедило его в необходимости движения в этом направлении. С 1988 года начинается поступательная экспансия информационных технологий в Челябинском областном суде. В то время, совершенно уверенно могу сказать, ни один суд в России серьезно об этом не задумывался. Уже в начале 90-х годов появились суды, которые этим начали заниматься. Это Московский областной суд, Московский городской суд, чуть позже – Ульяновский областной суд. Далее количество судов, занимающихся автоматизацией, начало интенсивно расти. С самого начала очень неоднозначной была формулировка концепции использования информационных технологий в суде. Необходимо принимать во внимание следующее обстоятельство: какой-либо культуры применения информационных технологий в судах тогда не было вообще. Если взять наших коллег по правоохранительным органам, то у них уже достаточно давно развернуты так называемые информационные центры. То есть в каждой области при УВД существовал информационный центр, который занимался сбором и обработкой статистики по судимостям, по событиям преступлений, которые в данном регионе совершались, по лицам, связанным с этими событиями. Это было взято на вооружение, как только появилась вычислительная техника. На ее базе в конце 50-этих годов и были развернуты информационные центры. Они знали, для чего это надо. У них была определенная культура. В судах ничего подобного не было. Была только идея – необходимо использовать персональную вычислительную технику. Насколько мне известно, мнений тогда было множество, целый диапазон. Некоторые горячие головы даже считали, что нужно создавать нечто вроде экспертных программ, которые бы помогали судье формулировать решение по тому или иному делу: есть объективные данные по составу преступления, значит, компьютер может выдать шаблон приговора, который после можно будет отредактировать. Данное направление развития не получило и по вполне понятным соображениям. Творческую работу судьи подменять компьютером нельзя. А работу, связанную с учетом, со статистикой, с базами данных судебного делопроизводства, с накоплением информации о самих судебных актах, о текстах судебных актов можно и даже необходимо. Нашему суду удалось четко сформулировать эти направления уже в конце 80-х годов. Весь наш дальнейший путь – это реализация этих направлений, совершенствование, усложнение, изменение. Технологии развиваются – вместе с ними развиваемся и мы.

     — Для Челябинского областного суда именно 1993 год стал важной точкой отсчета в последующем развитии. Расскажите, как на этом этапе происходило создание локально-вычислительной сети и внедрение автоматизированных систем судебного делопроизводства?
     — 1993 год – это, действительно, был своеобразный рубеж. В этом году вышло постановление Министерства юстиции, во власти которого в то время находились все вопросы организации и обеспечения деятельности судебной системы. По рекомендации Совета судей РФ Министерством юстиции было принято постановление, которое утверждало необходимость появления в каждом областном суде специалиста, отвечающего за информационные технологии и их внедрение. Так в Челябинском областном суде появился такой специалист. Круг задач с самого начала был очень широкий. Тогда же в 1993 году Челябинский областной суд пошел на приобретение достаточно мощной партии персональных компьютеров. Их было тогда всего восемь. Сегодня эта цифра, может быть, вызовет улыбку. Особенно учитывая, что любой современный многосоставный суд первой инстанции включает в себя несколько десятков компьютеров, объединенных в локальную сеть. Но проблемы того времени звучали совершенно иначе. Персональный компьютер в начале 90-х годов стоил 120-140 тысяч рублей, а это было, примерно, двести вполне достойных зарплат. Помня об этом, становится понятно, почему приобретение восьми вычислительных машин могло считаться во всех смыслах значительным. Большую роль сыграла очень четкая формулировка концепции развития информационных технологий в суде. Задача состояла в первоочередной автоматизации одного из направлений непосредственной  производственной деятельности, судебного делопроизводства. Потому все компьютеры партии были установлены в канцелярии нашего суда. Кроме одного, с помощью которого председатель суда мог осуществлять контролирующие функции за нашей деятельностью. Конечно, получил компьютер и наш отдел, поскольку нам нужно было на чем-то разрабатывать программное обеспечение. Сегодня проблемы с распределением вычислительной техники уже нет. Любое рабочее место у нас оборудовано персональной техникой, поскольку без нее сегодня работать нельзя.

     — Расскажите об основных трудностях и проблемах, с которыми Вы столкнулись на начальном этапе информатизации в судебной сфере.
     — Все-таки основная трудность – это, конечно, формирование кадров, которые могут работать с информационными технологиями, с их внедрением. Этот вопрос очень сложен. И он с большим трудом решается и сегодня. Нашему суду повезло – у нас сразу сложился достаточно устойчивый коллектив, который может заниматься и разработкой и внедрением программного обеспечения и баз данных, и разработкой, реализацией и сопровождением проектов мультимедийных залов судебных заседаний, информационных киосков. Это, я бы сказал – самый сложный момент, потому что подобрать коллектив, который бы устойчиво существовал и успешно функционировал, довольно не просто. Такие случаи, когда люди работали у нас, а после ушли из отдела – единичные. А вообще это проблема для многих регионов.


     — Как возникла идея проведения видеоконференций в судебной практике? Какие ставились при этом цели.
     — Начало жизненного цикла видеоконференцсвязи в судебной системе – это 1999 год. Первое судебное заседание с использованием видеоконференцсвязи мы провели 18 ноября 1999 года. Это было судебное заседание по рассмотрению уголовного дела в кассационном порядке. До 1999 года в Уголовно-процессуальном кодексе была прописана следующая норма: суд не обязан обеспечивать участие подсудимого в кассационном судебном процессе. Только в том случае, если председательствующий или докладчик считает необходимым такое присутствие, оно осуществляется. Это означает, что подсудимый, уже осужденный, находится в следственном изоляторе, в отношении этого человека уже оглашен приговор, который, однако, не вступил в законную силу, поскольку либо прокурор написал кассационное представление, либо подсудимый – кассационную жалобу. Областной суд приступает к рассмотрению дела в кассационном порядке. При этом подсудимый продолжает находиться в следственном изоляторе, а кассационная инстанция рассматривает дело без его присутствия. В декабре 1998 года Конституционный суд Российской Федерации рассматривал связанную с этой нормой закона жалобу одного из осужденных, который попросил обеспечить его участие в судебном заседании, но получил отказ. В итоге Конституционный суд признал эту норму Уголовно-процессуального кодекса не соответствующей Конституции Российской Федерации и нарушающей законные права и свободы граждан. Коль скоро эта норма была отменена, у судов появилась новая обязанность: обеспечивать присутствие подсудимого во время заседания в том случае, если он изъявляет на то свое желание. Приведу лишь некоторые цифры. Сегодня в качестве суда первой инстанции Челябинский областной суд разбирает около 150 дел в год. В формате же кассаций в настоящий момент число поступающих в суд дел превышает 10 000 приблизительно на 15000 осужденных или подсудимых. Это вполне объяснимо, ведь к нам поступают дела из всех 49 федеральных судов Челябинской области. Участвовать в кассационных заседаниях изъявляют желание до тридцати процентов осужденных. И именно такое количество мы обязаны, согласно закону, привозить в областной суд и обеспечивать их участие в процессе. Работать стало очень тяжело. Поток подсудимых – огромный. Со временем он только нарастает. Важно понимать: одно уголовное дело в суде первой инстанции рассматривается в среднем около двух недель, десять рабочих дней. Все это время подсудимый находится в здании суда во время заседаний и участвует в них. Кассационное слушание – это процесс, иначе организованный. Кассационная коллегия рассматривает одно дело в среднем в течение получаса. Есть докладчик, который сообщает суду суть жалобы, суть дела, высказывает свое мнение. Слово предоставляется адвокату, прокурору. Выносится решение – либо доводы кассационного ходатайства принимаются, либо отклоняются. Таким образом, около получаса длится заседание, и приблизительно столько - же осуществляется конвоирование осужденного из специального помещения в зал и обратно. В организацию работы кассационной коллегии необходимо было внести какие-то существенные новшества.

     — Именно тогда и родилось решение?
     — Да. Оно было подсказано и в основных чертах сформулировано Федором Михайловичем Вяткиным, председателем нашего суда. К тому времени он уже побывал в некоторых судах Соединенных Штатов Америки и Канады, а когда система столкнулась с описанными выше проблемами, от председателя к нам поступило поручение на организацию видеоконференцсвязи. Это был апрель 1999 года. К лету в Челябинском областном суде этот проект уже был реализован в полном объеме. Был оборудован зал судебных заседаний, тогда же – помещение в следственном изоляторе. Летом мы уже в экспериментальном режиме проверили технологию, апробировали систему. Значительную помощь оказали  нам тогда специалисты «Уралсвязьинформа» в организации канала. Сейчас для того, чтобы организовать дома широкополосный канал, достаточно снять трубку и позвонить. В то время это было весьма проблематично. Тем не менее – сделали. Существенно было личное участие и Анатолия Яковлевича Уфимкина (генеральный директор ОАО «Уралсвязьинформ»). До ноября мы ждали разрешения Верховного суда России на проведение в такой форме кассационного процесса, и, наконец, 18 ноября провели первое заседание в таком формате. Важно также следующее: начиная с 18 ноября, когда была запущена система, ни одного осужденного на заседание кассационного суда мы больше не привозили. То есть, если мы запустили технологию, то она у нас стала использоваться в полном объеме. Сегодня у нас три следственных изолятора в Челябинской области охвачены этой технологией. Есть одно только исключение – магнитогорский сектор. Там у нас проблемы со связью, однако, эта задача решается доставкой осужденных в ближайший технологически оборудованный изолятор. Челябинские же и златоустовский изоляторы работают по этой схеме в полном объеме.


     — Опыт, полученный Вами, был заимствован регионами и центром немедленно?
     — Можно сказать, что да. Весной 2000 года, то есть через несколько месяцев после нас, эту технологию внедрил у себя Верховный суд России. И далее 16 мая 2001 года состоялось первое судебное заседание формата уже Челябинск-Москва. Может быть, эта цифра будет интересна: в год в Верховном суде проходит чуть больше сотни кассационных рассмотрений по делам Челябинского областного суда, выступающего в роли суда первой инстанции. Как только была внедрена конференция в формате Челябинск-Москва, количество сессий видеоконференцсвязи между первым изолятором, с которым работают Верховные суды, и Москвой выросло до 700 в год. Произошло это по причине того, что из многих субъектов федерации – это Екатеринбург, Курган, Тюмень, Красноярск, Новосибирск – начали привозить подсудимых в челябинский следственный изолятор, дальше в Москву уже не везли, а проводили кассационное заседание здесь, у нас. Сейчас этого нет, по одной простой причине: к настоящему моменту времени практически все суды уровня субъекта федерации уже обладают данной технологией и проводят в этом режиме кассационные заседания.

     — Как возникла идея создания информационно-справочного бюро в здании суда?
     — Если вести речь о создании справочно-информационного бюро, необходимо отметить, что сама по себе идея, как мне сегодня кажется, достаточно очевидна. Действительно: есть информационные ресурсы, есть база данных, есть программное обеспечение, которое позволяет с базами данных работать и в котором накапливается вся информация слежения судебных дел. Действительно – там есть все. Информация о подсудимых, адвокатах и государственных обвинителях, истцах, ответчиках, третьих лицах, заявителях – всех видах лиц, которые являются участниками судебного заседания. Все они присутствуют у нас в базе. Есть все соответствующие данные, которые необходимы, чтобы отражать информацию о том, рассматривается ли относительно их то или иное судебное дело. Идея использовать подобные сведения для информационного обслуживания граждан она, вообще-то говоря, прозрачна. Реализация этой идеи совпала с разрешением еще одной задачи – это обеспечение безопасности судей и работников аппарата суда.
     До 2000 года, пропускной режим в Челябинском областном суде был приблизительно таким: на входе любой гражданин предъявлял документ, после чего заходил. Суд – это, в общем-то, публичное учреждение, и не пускать в него никто не имеет права. Правильно это? Нет, не правильно. Потому что в здании суда есть определенные зоны, специально предназначенные для посещения: это залы судебных заседаний, гардероб, буфет. Собственно говоря, все. Остальные помещения – кабинеты судей, канцелярии, помещения, где хранятся архивы – там посторонним делать нечего. Нам удалось реализовать так называемую задачу зонирования рабочего пространства суда.


     — Что подразумевает собой пространственное зонирование?
     — Теперь в здании суда существуют зоны ограниченного или служебного доступа. В зону публичного доступа может попасть любой желающий. Сразу возникает вопрос: как с людьми работать? Человек пришел, ему нужно объяснить, где рассматривается его дело, в каком оно состоянии, когда оно будет рассмотрено, а если рассмотрено, каковы результаты? У человека нужно взять какие-то первичные документы, с которыми он обращается в суд. Также человеку нужно выдать какие-то документы, если есть уже результат. Так возникла идея справочно-информационного бюро. В это время у нас уже была полностью реализованы в элетронном виде все картотеки судебного делопроизводства, в базах данных была абсолютно вся необходимая для организации такой работы информация. Поэтому, оказалось достаточным написать специальное программное обеспечение, обеспечивающее  доступ ко всем картотекам и быстрый поиск. Все это было своевременно подготовлено. Было разработано положение о справочно-информационном бюро, были набраны люди. На протяжении восьми лет, начиная с 2000 года до сегодняшнего момента, это положение менялось, расширялись функции, менялся штатный состав, штатная численность. Если мы начинали с двух человек (работал один консультант и один секретарь), то сегодня в этом секторе заняты уже три человека, и, возможно, штатная численность будет увеличена до четырех. На сегодняшний момент штатный состав – это один помощник судьи, один консультант и один секретарь. То есть квалификационный уровень людей, которые там работают, тоже повышен. Надо отметить, что идея оказалась удобной и для суда, потому что при ее помощи решается вопрос о безопасности, и для людей, которые каждый день приходят в суд. Надо понимать, что нам приходится работать с лицами, которые зачастую не знают простейших юридических терминов. Приходя, к примеру, на кассационное заседание, человек самого этого термина мог никогда в жизни не слышать, или забыть. Сегодня любого посетителя мы первым делом направляем в справочно-информационное бюро. Там по фамилии, по наименованию суда, по каким угодно реквизитам он может получить информацию, касающуюся его проблемы. Консультант скажет, в каком состоянии дело, посоветуют, что нужно сделать дальше, в какой зал нужно идти, в какое время будет рассматриваться дело, сообщат результат. Там очень быстро разберутся с проблемой, и всю информацию, которую можно и нужно дать человеку, ему, конечно же, выдадут. Это и есть справочно-информационное бюро Челябинского областного суда.

     — Решение разрабатывалось, как это очевидно предположить, с тем, чтобы в дальнейшем быть тиражируемым? После успешного внедрения предыдущих проектов ставили ли Вы перед собой такую цель?
     — Тут ценна сама по себе идея подобной организации работы суда. Эта идея давно нами высказывалась. Позиция Челябинского областного суда четко отражена в буклете, который мы подготовили, и в наших с Федором Михайловичем Вяткиным совместных статьях, которые у нас периодически выходят в «Российской юстиции». Замечу: хоть и, может быть, медленнее, чем хотелось бы, но технологии, какие-то идеи и подходы, которые мы популяризируем, проникают в практику работы судов. Могу вам сказать, что сейчас есть нормативные документы Судебного департамента при Верховном суде РФ, которые предписывают судам открытие таких справочно-информационных бюро. И хотя их называют общественные приемные, я лично считаю, что справочно-информационное бюро – более удачное название. Функциональность совпадает полностью. Важно понимать еще и другое: создание и нормальное функционирование таких структурных подразделений как справочно-информационное бюро возможно только тогда, когда эта технология в суде есть, когда есть база данных, когда они поддерживаются, когда они ведутся, тогда это все реально работает. А когда этого нет, можно, конечно, помещение выделить, можно табличку на дверь повесить, назвать все это справочно-информационным бюро, можно найти барышню, которая будет сидеть за столом и важно смотреть на граждан, но если у нее нет базы данных, то я не вижу в этом никакого смысла.


     — Можно ли сказать, что информационные технологии внедряются с целью повышения общей культуры? Культуры не только работников судебной сферы, но и простых не всегда юридически грамотных людей.
     — Я думаю, да. Понимаете, я бы сказал, процесс проникновения ИТ в суды, это единство целого комплекса проблем роста культуры обслуживания людей, культуры работы с информацией, повышения квалификации персонала, который должен работать с этими ИТ. При этом я хочу отметить, что Челябинский областной суд, в этом смысле, находимся в выигрышном положении. Это следствие того, что мы внедряли все новации плавно и постепенно. Мы начали в 1988 году автоматизацию судебного делопроизводства по уголовным делам, рассматриваемым в кассационном порядке. Сделали, решили эту задачу. И только в 1993 году мы приступили к гражданской кассации. Потом к надзору, потом к первой инстанции. При этом все внедрения осуществлялись плавно, по мере разработки новых картотек, по мере появления новых баз данных. Психологически люди постепенно привыкали, во-первых, к необходимости иметь эти базы данных судебного делопроизводства и, во-вторых – к той пользе, которую эти базы данных приносят. С самого начала, как только появились базы данных, мы постоянно были ориентированы на их непрерывное применение. Мы формулировали такие задачи, которые делали эти базы данных востребованными в постоянном режиме. Например, формирование списка дел, назначенных к рассмотрению, – это то, что каждый день должен делать секретарь, это документы достаточно большого объема. Очевидно, что если есть база данных, нужно сделать так, чтобы эти списки формировались автоматически. Такого рода задач можно сформулировать десятки. И когда мы постепенно внедряли новые картотеки, формулировали и реализовывали новые задачи, нам было легче, чем тем, кто сегодня начинает на пустом месте. А все и сразу – это очень тяжело, потому что, во-первых, объемы работы большие. Во-вторых, необходимо внедрять новшества, встречая и преодолевая психологическое неприятие работников сферы, у которых нет культуры понимания преимущества ИТ, следствием чего становится реакция отторжения. В этом смысле, нам сегодня развиваться легче, чем многим нашим коллегам.

     — Расскажите о внедрении электронного архива. В какой мере это было Ваше ноу-хау, или все же речь идет об удачном внедрении заимствованного опыта?
     — Сама по себе идея хранения документов в электронном виде известна давно. Поэтому утверждать, что мы изобрели систему электронного архивирования, конечно, нельзя. Если говорить о судебной сфере, то еще самые первые версии систем судебного делопроизводства, позволяли хранить тексты документов непосредственно в картотеках судебного делопроизводства. Предусматривалась возможность, работая на текстовых процессорах (сейчас это MS Word, в 90-х годах его еще не было, были другие текстовые процессоры) создавать текст и хранить его в специальных двоичных полях баз данных. Все это было, но не носило системного характера. Во-первых, хранить таким образом можно было только собственные текстовые документы: судья, секретарь или работник аппарата суда набирал какие-то документы и сохранял в базе данных.
     Мы ставим задачу архивирования всех судебных актов, которые входят в это дело. Таким образом наша задача состояла в создании полного электронного архива судебных актов по конкретному судебному делу, включая документы, судебные акты, которые постановил суд нижестоящей инстанции (на ранних этапах постановки задачи это был суд первой инстанции, а сегодня это еще и мировые судьи), судебных актов, постановленных судьями областного суда, и, наконец, документы Верховного суда, если в составе дела имеются подобные судебные акты.
     Есть и еще один важный аспект: это формат хранения данных. Когда мы работаем с текстовыми форматами, то всегда присутствует опасность того, что в нашем архиве не содержится последняя абсолютно адекватная тексту, присутствующему в деле, версия судебного документа.

     — Речь идет об опасности дублирования информации и искажения ее сути?
     — Не только. Всегда можно себе представить ситуацию, когда человек выгрузил из базы данных документ, отредактировал его, напечатал, а эти изменения не сохранил. Это несоответствие нас всегда очень сильно смущало. В мире юридических архивов недопустимо, чтобы документ в электронной базе данных и в реальном бумажном деле отличался один от другого. И вообще нам в базе данных хотелось иметь документы, которые будут обладать всеми реквизитами, которые подтверждали бы его легитимность: подписи судей, печати (копия печати). Необходима электронная копия оригинала документа. Один к одному. Задача была сформулирована именно таким образом. Во-первых, иметь в базе данных абсолютно все судебные акты всех судебных дел, и, во-вторых, иметь электронные образы оригинала документов. Мы начали анализировать возможности технологий. Первый раз мы такой анализ провели в 1995 году. В то время мы пришли к любопытному выводу – заниматься реализацией этой задачи рано. Если вспомнить возможности технологии того времени, стоимость CD и DVD была очень высокой, устройств, на которых можно было работать с компакт-дисками, в суде не было. Была магнитооптика, но стоимость магнитооптических дисков была очень высокой, а возможности записи и длительность хранения оставляли желать лучшего. Необходимо было выждать. Для того чтобы подтвердить свои слова, напомню: максимальный размер жесткого диска в 1995 году был 2-3 Гб. Сравните с сегодняшними сотнями Гб при тех же ценах. В 2001 году, заново проанализировав возможности технологий, мы пришли к выводу, что можем заниматься разработкой и реализацией намеченного проекта, и в 2001 году он был осуществлен. Еще раз хочу сказать, что особой новизны в идее хранения в электронном виде какой-то документальной информации нет. Мы, как мне кажется, очень удачно сформулировали концепцию реализации этой задачи, в том смысле, что мы сразу решили, что электронный архив, это ничто иное, как подсистема судебного делопроизводства. Это подсистема интегрированного делопроизводства, которая будет называться нами электронный архив. Это решение оказалось достаточно удачным, и позволило быстро ее внедрить. Сегодня в суде есть экспедиция, туда поступают все дела, тут же они передаются в электронный архив, обрабатываются, вводятся все документы в составе этих судебных дел, и потом уже эта информация, поднимаясь до канцелярии коллегии, обогащается, дополняется нашей информацией, нашими судебными актами. И, наконец, отправляется опять в районные суды, если, конечно же, это дела районных судов.

     — Расскажите, пожалуйста, о последних проектах, которые вы внедряете.
     — Сегодня мы много сил и времени посвящаем разработке и внедрению новых для судебной системы технологий штрих-кодовой маркировки дел и технологий информационного обмена между судами различного уровня. Это то, чем мы занимаемся на протяжении последних двух лет, если не больше. Идея тоже понятна и прозрачна. Натолкнула нас на эту идею система обработки платежных поручений в Сбербанке России. Во время одной из встреч наши коллеги в Сбербанке показали, как там обрабатывается информация. Есть платежное поручение, на обороте платежного поручения прямоугольный, так называемый 2-Д код, который обрабатывается при помощи сканера. В этом прямоугольнике заложено достаточно много информации, которая обрабатывается путем считывания кода. Нажатие одной кнопки – и тут же в базу данных вносится вся информация соответствующего платежного поручения. Эта идея нам очень понравилась, и мы задумались, как можно использовать подобные технологии в судебной системе. У нас есть многоуровневая организация рассмотрения судебных дел, в которой судебной дело может многократно рассматриваться в разных инстанциях, начиная с участка мирового судьи и вплоть до Верховного Суда Российской Федерации. Система достаточно сложная, и основывается она на том, что информация переходит с уровня на уровень: от мирового судьи и(или) районного суда до уровня областного или Верховного суда. Вся эта информация естественным образом дублируется в базах данных. Кроме того, вся она вводится вручную. До последнего времени базы данных были абсолютно изолированы друг от друга: отдельно существовала база данных судебного делопроизводства районного суда, отдельно наша, областная. Для того чтобы было понятно, каков масштаб этой проблемы, могу вам сказать, что за 2007 год в наших базах данных судебного делопроизводства была внесена информация о 75 000 лиц. Если разделить на количество рабочих дней, становится ясно, что работники нашей канцелярии только и заняты тем, что непрерывно вводят информацию. При этом за каждым человеком закреплен адрес регистрации, чтобы можно было направлять корреспонденцию. За каждым подсудимым – статьи уголовного кодекса по обвинительному заключению, по приговору, после кассации, после надзорного рассмотрения и так далее. По гражданским делам – своя информация. Одним словом – впечатляющий информационный поток. Идея исключить дублирование – вполне понятна. Так мы пришли к выводу, что нам поможет, во-первых, маркировка дел, то есть их идентификация, и, во-вторых, грамотная организация информационного обмена. Сегодня у нас каждое дело снабжено уникальным кодом. Существуют правила регистрации дел, структура кода, которая определенным образом завязана на эти правила регистрации. Код однозначно идентифицирует дело.

     — Но помещать в код большой объем информации вряд ли целесообразно. С таким кодом будет достаточно сложно работать.
     — Естественно. Именно поэтому мы разработали специальные программы-роботы, которые отслеживают, в каком состоянии находится дело в районном суде, и при необходимости отправляют нам информацию о нем в виде xml-файла. С нашей стороны робот принимает эту информацию и отправляет в то место базы данных, которое мы называем репозитарий дел районных судов. Если из дела нужно ввести информацию в электронный архив, то достаточно положить дело перед собой и считать его код сканером штрих-кода. Дальше система найдет в репозитарии нужную запись, извлечет из него информацию и поместит ее туда, где она необходима: в электронный архив, в картотеку электронной кассации, в картотеку гражданской кассации, в надзор, административную, уголовную – не важно. Система отработает все полностью автоматическом режиме. На сегодняшний день мы отработали технологию обмена формата «районный суд – областной суд». Сейчас мы отрабатываем технологию и уже начали процессы внедрения информационного обмена формата «мировой судья – районный судья –областной суд». В стадии разработки технология «областной суд – Верховный суд России». Но, на самом деле, до полной реализации технологии информационного обмена еще далеко. Ведь нужно отрабатывать технологию обратной передачи – коль скоро информация идет к нам, она должна возвращаться обратно. Проблем здесь технологических нет. Проблема только во времени.
     Необходимо понимать, что у технологий информационного обмена между  автоматизированными системами судебного делопроизводства, маркировки судебных дел и быстрой идентификации дел в системе есть более широкие перспективы использования как в рамках системы судов общей юрисдикции, так и на межведомственном уровне. Действительно, в рамках системы судов общей юрисдикции проблемы информационного обмена возникают на всех уровнях: от участка мирового судьи до Верховного Суда Российской Федерации. Кроме того, суды всех уровней активно взаимодействуют в информационном плане со следственными органами и учреждениями прокуратуры, информационными центрами МВД.  
     Разработка и использование маркировки и информационного обмена на этом уровне между органами, инициирующими возбуждение уголовных дел, и судами позволит решить проблемы ввода первичной информации для многих тысяч районных судов и участков мировых судей. Именно по такой схеме следует организовать передачу и импорт первичной информации из баз данных следственных органов в базы данных судебного делопроизводства по обвинительным заключениям в составе уголовных дел. Аналогичным образом следует организовать и обратный информационный поток в базу данных единой системы учета преступлений.
     По нашему мнению, возможности технологии маркировки можно и нужно использовать и для маркировки судебных актов.
     Предполагается целесообразным использовать маркировку штрихкодом всех постановляемых судом в рамках судебного дела судебных актов или, если ставить задачу шире, судебных документов. Как и в случае кодирования дел, назначением штрихкода является  однозначная идентификация любого судебного документа в составе конкретного судебного дела.